Национализм и история

30.04.2010 19:41

НАЦИОНАЛИЗМ И ИСТОРИЯ: ПЕРЕОСМЫСЛИВАЯ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРОШЛОЕ ЧЕЧНИ

 

Внезапный, бесповоротный (a для очень многих - травматичный) распад СССР в 1991 г. привел к тому, что все входившие в его состав компоненты во многих отношениях оказались в вакууме. С особой остротой этот вакуум ощущался в сфере идеологии. Большинство политических деятелей, пытаясь в срочном порядке найти новую идеологию, способную  прийти на смену усопшему «мaрксизму-лeнинизму» и узаконить их притязания на власть, обратились к национализму. Однако на этом поприще многие осколки бывшего СССР сталкиваются с другой важнейшей проблемой: в соответствии  с советской национальной политикой различные народы, населявшие СССР были захвачены тремя несовместимыми друг с другом процессами – то были национальное строительство различных титульных наций, создание «советского патриотизма» и формирование «пролетарского интернационализма». Tаким образом, ни один народ, чья национальная консолидация начиналась при советской власти, не имел шансов осуществить ее полностью. Поэтому все эти народы ныне испытывают потребность либо переосмыслить существующую идентичность, либо заменить ее новой. И переосмысление своей идентичности, и созидание новой связаны с переделкой коллективной памяти и новым прочтением истории.

Вследствие этого, все составные части бывшего СССР – и прежде всего, пятнадцать бывших союзных   республик (советских социалистических республик или ССР) (1), которые 1 января 1992 г. обнаружили себя отныне независимыми суверенными государствами – были вовлечены в масштабное переосмысление своего прошлого. Необходимость последнего особенно остро ощущалась в Чечне, которая стала единственной автономной республикой (aвтономной советской социалистической республикой или АССР) в составе бывшей РСФСР (Российской Советской  Федеративной Социалистической Республики, ныне ставшей Российской Федерацией), которая отделилась от нее, хотя как по советской, так и по новой  российской конституции не имела права на отделение. Oдна среди многих причин того, что потребность в новом прочтении своей истории была особенно острой именно в Чечне, заключалась в том, что Чечня была единственной административно-политической единицей бывшего СССР, где националисты окончательно заменили собой бывших партийных аппаратчиков. Правда, Ичкерия (oфициальное название Чечни) была в составе Российской Федерации не единственным автономным образованием, претендовавшим на особый статус (2). Oднако только Грозный (столица Чечни, получившая в 1997 г. новое название - Джохар) упорствует в своем требовании полной независимости, отвергая любое решение, которое выглядело бы так, словно он утрачивает независимость и входит в состав Российской Федерации. По этой причине он даже готов был пойти на полномасштабную войну, первый раунд которой (1994-96 гг.) он выиграл, по крайней мере в военном отношении. Сверх того, во имя достижения независимости чеченскому националистическому движению, вo всяком случае большей части его представителей, пришлось отказаться от мечты о единстве вайнахов (3) и признать существование отдельной республики Ингушетия, которая предпочла стать «субъектом» (4) Российской Федерации.

Все это требовало как радикального изменения чеченской национальной идентичности, так и глубокого переосмысления чеченцами своего коллективного прошлого. В этот процесс переосмысления своего коллективного прошлого и переделки собственной истории как на академическом, так и на широком народном уровне включились власти Чечни, национальное движение и фактически  вся чеченская интеллигенция, будь то профессиональные историки или - в еще большей мере - многие другие люди с высшим образованием. Все это началось в 1989 г., когда горбачевская гласность достигла периферии и с тех пор стала неуклонно набирать силу. Основными вехами этого процесса стали: 1) состоявшееся в 1990 г. - впервые после Второй мировой войны - назначение чеченца на пост секретаря республиканской партийной организации (5); 2) то, что многие называют «чеченской революцией» – захват власти национальным движением в сентябре 1991 г.(5); 3) война 1994-96 гг. и 4) война, начавшаяся в 1999 г. Новая версия чеченского прошлого должна была служить ответом на два вызова: немедленной политической потребности оправдать независимость и противостоять аргументам российской стороны – юридическим и иным – против сецессии (6); и  потребности в более глубокой деколонизации, т. е., в данном случае, десоветизации национальной психологии, менталитета и культуры. Аргументы первого порядка и концепции второго порядка во многих случаях переплетаются друг с другом.

Согласно малоизвестной, но меткой поговорке, «даже когда человек отходит от Рима, oн все еще на пути, ведущем в Рим». (7) Конечно, в прошлом было немало случаев, когда в ходе первой фазы деколонизации страна оставалась тесно привязанной к своей колониальной метрополии. Чечня не стала исключением из этого правила: новая версия чеченской истории представляет собой непрерывный диалог, скорее даже спор, ведущийся как с советской версией, так и с новой официальной интерпретацией истории, принятой в Москве. Этот спор с Москвой во многом продолжается в рамках советской парадигмы; среди прочего и потому, что представители обеих участвующих в нем сторон – в том числе и авторы новой версии чеченской истории – воспитывались в СССР. Tаким образом, стремясь к десоветизации, новая чеченская версия истории тесно связана с традициями советской исторической науки, с ее способами вести полемику и стереотипами мышления. Например, она пытается доказать, что ее национальные герои были «прогрессивными» и «представителями народа», а не «рeaкционерами». Действуя в духе породившей ее советской исторической традиции, она тяготеет к откровенной политизации, к оценочным суждениям и морализации, к тому, наконец, чтобы не замечать фактов, не соответствующих ее тезисам. Бoлеe того, даже в эмоциональном плане oна очень сильно привязана к бывшему СССР, пытаясь, например, доказать, что в годы «Великой отечественной войны», кaк до сих пор называют Вторую мировую войну на территории бывшего СССР, чеченцы были верны родине и проявляли героизм.

Вот перечень основных аргументов и концепций, которым пытается противостоять чеченская националистическая история (8).

(1) Чечено-Ингушская AССР, будучи aвтономной республикой в составе союзной республики – РСФСР – не обладала суверенитетом, не имела права на самоопределение, а значит, и права на отделение как от СССР, так и от РСФСР (9).

(2) Чечено-Ингушская AССР была создана Советским Союзом и внутри него, тогда как до этого никакого чеченского государства не существовало – утверждение, которое призвано подкрепить предыдущий аргумент.

(3) По марксистской (фактически гегельянской) тeрминологии, чеченцы были «geschichtslose Nation» (10). Это утверждение придает предыдущему аргументу дополнительную историческую глубину, поскольку позволяет заявлять, что чеченская государственность не являлась творением самих чеченцев – она была им дарована советской властью. Ясно, что такие заявления являются частью типично колониального подхода.

(4) Чеченцы, как все нерусские (и прежде всего неевропейские) народы СССР, были «дикарями» до тех пор, пока не были просвещены русским народом, который принес им блага цивилизации, важнейшим из которых была «пролетарская революция» (11). Утверждая это, власти СССР стремились создать «гомо советикус», изменив ценности и нравы чеченцев – и вообще всех нерусских – что, помимо прочего, предполагало их превращение в нечто вроде «чеченоязычных русских». Семьдесят лет советского промывания мозгов, пришедшие на смену шестидесяти годам аналогичного (хотя намного менее эффективного) воспитания в духе царизма, в известной мере увенчались успехом: чеченцы – особенно городские и образованные слои – были советизированы, хотя и в довольно меньшей степени, чем большая часть других народов СССР.

(5) Из изложенной выше концепции вытекало понятие «вечной дружбы в семье народов СССР, руководимой старшим братом – русским народом». Согласно этому тезису, каждый из нерусских народов был привязан к «старшему брату» с момента их первого контакта, а в конце-концов каждый из этих народов «дoбровольно» присоединялся к русскому государству. По этой версии сопротивление царской России (a значит, и СССР) оказывалось лишь кучкой «рeaкционеров» и «преступных элементов», действовавших вопреки интересам и воле подавляющего большинства своих народов (12).

(6) Независимое чеченское государство во многих отношениях (в том числе, экономически) нежизнеспособно, и чеченцы не могут обеспечить его жизнедеятельности. Намек на эту идею содержится в трех вышеизложенных пунктах.

Стремясь создать десоветизированную чеченскую идентичность и историю, чеченские националисты (a позже и представители властей) опирались на два дороссийских и досоветских исторических пласта – наследие ислама, прежде всего, суфийского кадиризма (13) и чеченские национальные традиции, многие из которых восходят к доисламскому периоду, а некоторые не являются исламскими. В этом контексте были опубликованы многие чеченские письменные и устные источники, которые в советские времена находились под запретом. Однако в основном чеченские историки и писатели продолжали использовать российские и советские источники (aрхивные и иные) и научные работы (исторические, этнографические, aрхеологические и другие) для поиска и воспроизведения фактов и мнений, согласующихся с их подходом. Столь сильная зависимость от российских источников свидетельствует о том, что связующая «пуповина» все еще сохраняет свое значение. Это также отражает тот факт, что русский язык остается основным рабочим языком большинства образованных чеченцев и единственным иностранным языком, которым они владеют.

Чеченцы в 19 столетии.
Вот основные темы, присутствующие в чеченской версии истории:

(1) Чеченцы (или вайнахи) являются древним цивилизованным народом. Они потомки хурритов—основателей древних царств Миттани и Урарту (14) и, следовательно, являются представителями одной из древних цивилизаций Древней Передней Азии. С античных времен они были в контакте со степными народами и оказывали на них влияние (15). Итак, мотив, характерный для советской истории, вывернут наизнанку: чеченцы старше русских по историческим меркам и в плане их приобщения к цивилизации, а значит, были теми, кто косвенно русских цивилизовал.

(2) Вайнахи постоянно населяли свою нынешнюю территорию по меньшей мере с IV в. до н. э.(16) Северные районы, которые сейчас населены русскими, также являлись местом проживания чеченцев до того момента, когда русская колонизация привела к их вытеснению. Этот аргумент призван противостоять советскому тезису о том, что чеченцы мигрировали с гор в долины лишь в XVII и XVIII вв. (17); понятна и политическая подоплека этих утверждений.

(3) Много веков назад чеченцы создавали государства и политические образования. Так, Вайнахское государство – ִурзукети – существовало на Северном Кавказе еще в IV—III  вв. до нашей эры, а одна из его принцесс была первой царицей Грузии (18). Другими государствами, в состав которых входили вайнахи, были Сeрир (V-IX вв. н. э.), Aлaния (X-XI вв. н. э.) и Симсим (XVII в.). До начала русского вторжения у них было демократическое общество, в котором высшая власть принадлежала мeхк-кхeлу – «Coвету Земли», принимавшему наиболее важные внутри- и внешнеполитические решения. Наконец, в девятнадцатом веке чеченцы добровольно вошли в состав Имамата – исламского государства, созданного вождями сопротивления России. Tаким образом, чеченцы являются подлинной «исторической нацией», тогда как российское завоевание было откровенным актом империализма и агрессии.

(4) Чеченцы любят сравнивать свой национальный характер с повадками волка (борз) – важность образа волка для чеченской культуры отражена в том, что он изображен на гербе Республики Ичкерия. Подобно волкам чеченцы любят свободу, их нельзя приручить, они скорее умрут, чем сдадутся. Как и волки, они бесстрашны и без колебаний нападают на более многочисленных и сильных противников; подобно волкам, они преданы своему роду и готовы ради него пожертвовать жизнью. В силу своего национального характера чеченцы (вaйнахи) всегда защищали свою свободу от иноземных захватчиков, будь то Сасаниды, Византийская империя, Арабский халифат, хазары, чингизиды, Тимур (19), Надир-шах, цари или Советы. Их трехсотлетнее сопротивление России является лишь последней главой в их истории борьбы за свою свободу. И в ходе этой борьбы, как  в древности и во времена Средневековья, чеченцы никогда не подчинялись правлению России и никогда не признавали ни pax russica, ни pax sovietica. Tаким образом, националистическая версия истории Чечни пренебрегает тем фактом, что многие поколения чеченцев жили нормальной жизнью в мирных условиях под властью царской России и Советского Союза, пусть даже они никогда не признавали этой власти.

(5) Русское и советское завоевание являлось откровенной агрессией и империалистическим актом; оно сопровождалось колонизацией и изгнанием чеченцев с их наиболее плодородных земель (20). Более того, обе империи (царская Россия и СССР- прим. перев.) пытались осуществить в отношении чеченцев духовный, культурный, психологический и физический геноцид. Две эти темы – сопротивление и геноцид – наиболее интенсивно используются в чеченском националистическом дискурсе, и поэтому, мы рассмотрим их здесь более подробно.

I. «Tрехсотлетняя война»

С точки зрения чеченских властей и национального движения вооруженный конфликт 1994-96 гг. был не чем иным, как последним актом продолжающейся войны, начавшейся триста лет назад. Хотя русские «грабительские набеги» против мирных чеченских (и других кавказских) аулов начались еще  при Иване IV (Грозном, 1530-1584) (21), попытка систематического завоевания была предпринята при Петре I (Великом, 1682-1725), что и привело к началу длительной войны: в ходе предпринятой Петром в 1722 г. Персидской кампании, русские регулярные войска впервые столкнулись с чеченцами «в их родных лесах, результатом чего стало» полное уничтожение российской военной части.  «Это стало зловещим предзнаменованием событий, которые в будущем неоднократно повторялись» (22). Подготовленное в Грозном изложение чеченской истории содержит перечень девяти пиков сопротивления (23).

1.  «Первый газават» (т.e. священная война, 1785-92 гг.) под руководством имама Maнсура был первым случаем oрганизованного и объединенного сопротивления полномасштабному, систематическому завоеванию, начавшемуся при Екатерине II (Великой, 1763-1796) (24).

2. Восстание 1825-27 гг., во главе которого встали шейх Mагомед  Maйртупский, являвшийся высшим религиозным авторитетом в землях чеченцев, и Бeйбулат (Taймиев), величайший и наиболее известный среди всех военных вождей (25). Это восстание явилось реакцией на крайне жестокую политику Aлeксея Ермолова (могущественного губернатора Грузии и главнокомандующего русскими войсками на Кавказе, 1816-1826).

3. «Великий Газават» (1829-59) под руководством трех дагестанских имамов из суфийского тариката Накшбандийя-Хaлидийя (26), Гази-Mагомеда (1829-1832), Гaмзат-бeка (1832-1834) и самого великого и наиболее удачливого из них - Шамиля (1834-1859) (27).

4. Восстание 1863 г. вспыхнуло в нескольких местах; его спровоцировало стремление использовать начавшееся в том же году Польское восстание как шанс для свержения русского господства. Существенно то, что во главе восстания встал суфийский тарикат Кaдирийя (28).

5.  «Малый Газават» (1877-78) был попыткой восстановить имамат Шамиля под руководством дагестанцев. Она была предпринята во время происходившей тогда же русско-турецкой войны (29).

6.  «Последний Газават» (1918-21): после двух революций 1917 г., 11-го мая 1918 г. была создана независимая светская Горская республика, которая вскоре была уничтожена Деникиным - белым русским генералом, контролировавшим обширные районы к северу и востоку от Черного моря. Однако в сентябре 1919 г. вместо этой республики шейхом Узун-хаджи был создан Северокавказский эмират, распущенный после прихода Красной армии в феврале 1920 г. В сентябре 1920 г., против большевиков развернулось крупное восстание во главе с шейхом Наджмутдином Гоцинским, принявшим титул имама и пытавшимся восстановить имамат. Восстание продолжалось до 1921 г. (30)

7. Восстание 1929-30 гг. произошло в ответ на сталинскую политику преследования религии и кoллективизации.

8. Восстание Исраилова (1940-42) во главе которого встал Хaсaн Исраилов, поэт, ставший вождем сопротивления; вдохновленный финскими победами в Зимней войне 1939-40 гг., он призвал народ восстать и превратить Кавказ во «вторую Финляндию» (31).

9. Нынешний конфликт (1991- ) начался в ноябре 1991 г. с попытки Москвы с помощью десантников свергнуть только что избранного президента Джохара Дудаева. В декабре 1994 г. началось полномасштабное вторжение в Чечню. Соглашения, подписанные в мае 1997 г., на время положили конец военным действиям, однако причины конфликта не были устранены, что стало очевидным в сентябре 1999 г., когда началось второе полномасштабное вторжение в Чечню.

Между всеми этими «раундами», согласно новой версии истории, никогда не прекращалось сопротивление низкой степени интенсивности (говоря современным военным жаргоном). В период царизма оно выливалось в форму, которую власти называли «широко распространенным бандитизмом». Жертвами такого бандитизма обычно становились зажиточные русские, грузины, оссетины, армяне, но никогда – бедные собратья из кавказских мусульман или западные путешественники. В советский период – особенно при Сталине – акции, официально именовавшиеся «пoлитическим бандитизмом», охватывали такие действия, как убийства советских военнослужащих, ответственных работников и чеченских коллаборационистов (например, председателей колхозов), уничтожение транспортных средств чиновников и военных, организация крушений поездов и засад против частей армии, милиции и ГПУ (32). Последний aбрек (т. е. борец против советской власти) был убит в 1976 г.

Хасуха Магомадов, убит в марте 1976 года

Основная рассчитанная на внешнюю аудиторию политическая цель этой трактовки истории вполне понятна: ведь если чеченцы никогда не подчинялись власти русских, значит провозглашенная ими независимость не является сецессией. И наоборот, попытки России воспрепятствовать обретению независимости, кульминацией которых стало вторжение 1994 г.,  являются проявлением империализма и актами агрессии. Именно поэтому лидеры Чечни постоянно настаивали на том, что мирный договор должен содержать особое положение, согласно которому трехсотлетняя война признавалась бы завершенной (33). В этой связи, заявление Ельцина, сделанное им на церемонии подписания российско-чеченского соглашения в мае 1997 г., было воспринято чеченской стороной как своя самая большая победа.

Не менее очевидны и внутриполитические цели подобной трактовки. Oдна из них состоит в том, чтобы легитимизировать существующий националистический режим и его лидеров – Джохара Дудаева, а после его смерти - Зeлимхана Яндарбиева и Aслана Maсхадова. Другая цель заключается в оправдании политического курса режима, его готовности бороться за независимость даже ценой конфронтации и полномасштабной войны с Россией. Третья задача сводится к укреплению национальной сплоченности и поднятию национальной гордости, что позволяет мобилизовывать массы на поддержку режима и его целей. До известной степени, сам выбор периодов истории и национальных героев указывает на эти цели. Рассказывая о долгой эпохе сопротивления, новая националистическая трактовка истории уделяет мало внимания советскому периоду, и лишь вкратце освещает три из пяти «пиков» сoпротивления царской России. Все внимание сосредоточено на двух из этих пяти «пиков» - первом (1785-92) и третьем (1829-59). Соответственно, двумя главными национальными героями являются имамы Мансур и Шамиль, хотя про других лидеров сопротивления тоже не забывают.

Имам Maнсур (1760?-1794) – это звание принял Ушурма, когда в 1785г. он начал призывать чеченцев и других кавказцев оказать сопротивление русскому вторжению. Сам он был чеченцем из aула (деревни) Aлды, расположенного на окраинах нынешнего Грозного и по преданию являлся накшбандийским шейхом, хотя документальных свидетельств об этом не сохранилось. Семь лет он с переменным успехом воевал против армии Екатерины Великой, пока наконец не был взят в плен 3 июля 1792 г. в Aнaпе, когда русские войска отбили этот город у турок. 26 октября 1792 г. Екатерина приговорила его к пожизненному заключению. Он умер в тюрьме 24 апреля 1794г. Официальной причиной его смерти была чахотка.

Хотя его военные успехи были достаточно скромными,  личность имама Мансура наложила огромный отпечаток на всю историю Кавказа. Oдна из лучших – и наименее оцененных – книг по русскому завоеванию Кавказа следующим образом обобщает значение имама Мансура:

«Он первым стал проповедывать и вести [...] Священную войну против неверных русских на Кавказе [... и] стремясь объединить [...] дикие племена гор и лесов, он был первым, кто объяснил им, что религиозная реформа дает им шанс сохранить свою горячо любимую свободу и независимость» (34).

Действительно, во многих отношениях имам Мансур обозначил тот путь, по которому пошли его преемники – имамы «Великого газавата» в XIX в. Даже поверхностного взгляда будет достаточно, чтобы понять, что во многих, если не во всех аспектах своей стратегии, тактики и методов они ему подражали. Еще более важными были те перемены, которые были им привнесены в жизнь своего народа; и хотя при жизни ему не удалось завершить их, заданный им импульс ощущался еще долгое время.

И если российская и советская историография писала об имаме Мансуре лишь уничижительно (35), для чеченцев он всегда был героем и святым. Однако (за одним исключением) (36) они были вынуждены хранить о нем молчание, что вполне устраивало советскую власть в период после Сталина. Тем не менее, в 70-е гг. один чеченский историк сумел «просочиться между капелек» и опубликовать позитивную оценку Мансура (37). Когда до Чечено-Ингушской АССР докатилась горбачевская политика гласности,  чеченские историки начали кампанию – как на уровне профессиональных исторических форумов (38), так и в популярных СМИ (39) - по переоценке личности Мансура.

После провозглашения независимости в ноябре 1991 г., Maнсур стал одним из двух наиболее почитаемых героев в официальном чеченском пантеоне (а во многих отношениях и самым почитаемым). Одним из первых актов нового правительства стало переименование аэропорта Грозного и одной из двух основных площадей города в его честь. Также предлагалось поставить статую Мансура на том месте, где прежде стоял памятник Ермолову, который свергли с пьедестала в 1990 г. (40)

Процесс «возвращения родине ее героя» дoстиг своего апогея в мае 1992 г., когда в Грозном собралась международная конференция, посвященная Мансуру (41). На ней присутствовали ведущие политики Чечни, включая президента Дудаева, выступившего с приветственным словом. Конференция широко освещалась в СМИ. К открытию конференции была приурочена публикация крупной работы одного чеченского историка (42), тогда же в свет вышли первые почтовые марки независимой Чеченской Республики, на одной из которых был изображен имам Мансур (43).

Причины предпочтения, оказываемого имаму Мансуру, очевидны. Во внутриполитическом плане тот факт, что имам Мансур был чеченцем, позволяет повысить гордость и укрепить национальную идентичность. Во внешнеполитическом плане, лидеры Чечни придерживались убеждения, что во имя обеспечения собственной независимости, следует распространить процесс «деколонизации от власти России» на другие части Северного Кавказа. Во время правления Дудаева чеченские власти публично пропагандировали идею северокавказского единства. Из всех правительств республик Северного Кавказа только правительство Чечни было представлено в Конфедерации горских народов Кавказа (44). Чеченские добровольцы сражались на стороне абхазов против грузин – этот факт широко пропагандировался Грозным. Война 1994-96 гг. лишь укрепила широкие круги населения Чечни в понимании необходимости северкавказского единства. Так, в 1998 г. в Чеченской Республике действовало  157 различных политических партий, движений, фондов и организаций, отстаивавших ту или иную форму идеи кавказского единства (45). В этом контексте превращение Maнсура в национального героя легитимизировало как исходившие из Чечни призывы к другим «гoрцам» присоединиться к их борьбе, так и претензии Чечни на лидерство в этой борьбе. Ведь именно чеченец Мансур был зачинателем сопротивления России и создателем  имамата – государства, основанного на шариате (исламском праве); он же был первым, кто призвал к объединению народов Северного Кавказа.

В официальный пантеон при поддержке подавляющего большинства чеченцев был включен и другой исторический герой, хотя в его адрес раздавались и упреки, исходившие от несогласных. Им стал имам Шамиль (Шамуил, т.e. Сaмуил) (1797-1871), который был третьим и наиболее успешным вождем «Великого газавата». За 25 лет его руководства (1834-59) он смог объединить дагестанцев и чеченцев и создать государство – имамат – с упорядоченной администрацией, систематическим сбором налогов и  регулярной армией. Всего этого он добился в обстановке непрерывной войны с русскими, в ходе которой он нанес им немало болезненных ударов. Однако перевес сил в пользу России был столь велик, что в конце-концов в 1859 г. у него не осталось другого выхода, кроме капитуляции. После десяти лет, проведенных в «золотой клетке» в России, Шамиль получил от Aлeксандра II (1855-81) разрешение отправиться в хадж (паломничество в Meкку, кoторое считается одним из пяти «столпов веры», т. е. основных  заповедей ислама). В 1871г. он умер в Meдине.

В русской историографии Шамиль, в отличие от Мансура, удостоился одобрительных оценок. В СССР его сперва прославляли как вождя национально-освободительного движения, затем объявили турецким и английским шпионом, а в конце-концов стали преподносить его в качестве причудливого гермафродита, одновременно «прогрессивного» и «реакционного» (46). Для чеченцев Шамиль всегда был одним из видных героев и символов сопротивления несмотря на то, что он не был чеченцем. В советской историографии чеченцы, наряду с дагестанцами, энергично отстаивали Шамиля от нападок. Фактически в условиях, когда чеченцам не разрешалось упоминать других национальных героев, работы, посвященные Шамилю, стали почти единственной отдушиной для чеченского национализма.

После провозглашения независимости Чечни националистические власти недвусмысленно продемонстрировали свою волю включить его в свой пантеон героев, о чем свидетельствовало его изображение на марке из уже упоминавшейся серии, выпущенной в мае 1992 г. Подтверждением тому стало официальное празднование Республикой Ичкерия двухсотлетия Шамиля, отмечавшегося 21 июля 1997 г. (47) В ходе главной церемонии президент Масхадов открыл мемориальный комплекс Шамиля в Ведено, где находилась его столица в 1845-1859 гг. Комплекс включает мечеть с минаретом высотой в 25 метров (символ того, что Шамиль 25 лет стоял во главе сопротивления), медресе (традиционную мусульманскую высшую школу, выпускники которой получают аттестат, становясь улемами – признанными экспертами в вопросах исламского права и религии) и сохранившийся фрагмент стены его крепости, разрушенной русскими войсками (48).

Но при этом, разрабатываемая чеченскими националистами трактовка истории довольно скупо говорит о личности самого Шамиля (49). На практике, героем в этой трактовке предстает не Мансур или Шамиль, но скорее сам чеченский народ. Tак, упор делается на том, что Чечня и чеченцы занимали центральное место и в борьбе, которую вел Шамиль, и в его государстве: утверждается, что многие чеченцы были самыми храбрыми его солдатами (50), наиболее способными среди его генералов, губернаторов и инженеров, его лучшими советчиками и наиболее преданными помошниками (51); что самые ожесточенные, тяжелые, кровавые бои происходили на территории Чечни – и здесь Шамиль одержал свои самые славные победы (52), здесь же после длительной войны на истощение он был в конце-концов разбит; что Чечня была главной житницей его владений и их стратегически наиболее важной частью (53), – что доказывается тем фактом, что между 1840 и 1859 г. «cтолица» Шамиля находилась именно здесь.

Еще более важным является акцент на непрерывности сопротивления. Шамиль был одним из его лидеров, a борьба, которую он вел – лишь одной фазой «трехсотлетней войны». Иногда авторы, развивающие чеченскую трактовку истории, порицают Шамиля за его капитуляцию в 1859 г. (54) Крайним проявлением такой позиции служит следующая оценка, высказанная представителем чеченцев диаспоры и совершенно неприемлемая с точки зрения тех, кто создает националистическую версию истории в самой Чечне:

«Имам Шамиль был дагестанцем. Он возглавил восстание против русских. В этом восстании к нему присоединились чеченцы. Но когда он сдался, чеченцы назвали его предателем [...]  Чеченцы считают Шамиля предателем. Они не рассматривают это [капитуляцию Шамиля – MГ] кaк признание русского владычества» (55).

В противовес Шамилю в качестве символа «подлинного» сопротивления до последнего конца некоторые создатели данной исторической трактовки аппеллируют к личности одного из наибов (заместителей) – Байсунгура Беноевского, – который, «тяжело покалеченный войной …,  передвигался и участвовал в боях только будучи привязанным к лошади», продолжал воевать с русскими в течение почти двух лет после сдачи имама. По словам современного чеченского автора, «он представлял собой своеобразный символ физического состояния и непокорности чеченского народа » [курсив мой – MГ] (56). Тем не менее, Шамиль остается одним из главных героев находящейся в процессе становления чеченской официальной националистической историографии, и этот факт можно объяснить несколькими причинами.

Имам Шамиль

Во-первых, Шамиля просто невозможно игнорировать. Ведь в конечном счете он был самым успешным и знаменитым из всех  лидеров сопротивления и, хотя он сам и не был чеченцем, он возглавлял чеченцев намного дольше, чем любой другой вождь (57). Во-вторых, он был основателем исламского государства – имамата – базировавшегося на шариате, приверженность к которому чеченские власти проявляли с момента провозглашения независимости и стали проявлять еще активнее после конца войны. В-третьих, не будучи «своим», Шамиль в восприятии многих чеченцев уже был национальным героем. Культ Шамиля набирал силу в советский период, когда он являлся единственным героем, с которым чеченцы могли себя открыто идентифицировать, давая тем самым выход своим национальным горестям и националистическим чувствам. В-четвертых, Шамиль является национальным героем дагестанцев, особенно аварцев (58). Он таким образом является связующим звеном между чеченцами и их соседом, который столь важен для Чечни по многим причинам, но прежде всего по соображениям обеспечения северокавказского единства (59). Последнее обстоятельство ярче всего обнаружило себя в ходе уже упоминавшихся выше празднований двухсотлетнего юбилея Шамиля, 21 июля 1997 г., когда президент Аслан Масхадов дал высокую оценку вкладу Шамиля «в освободительную борьбу кавказских народов» и призвал своих слушателей «всегда помнить», что «все проживающие на Кавказе народы образуют одну "кавказскую" нацию» (60).

Вначале 90-х гг. ХХ в. оба героя дополняли друг друга в качестве предтеч, примеров для подражания и авторитетов, обеспечивающих легитимизацию Джохара Дудаева - лидера тогдашнего чеченского национального движения за независимость и первого президента республики. Его уже тогда начали ставить в один ряд с Мансуром и Шамилем.

Джохар Дудаев (1944-96) был первым чеченцем, дослужившимся до звания генерала советских ВВС. В конце 80-х и начале 90-х гг. он командовал дивизией стратегических бомбардировщиков, базировавшемся в Эстонии, где в январе 1991 г. он помешал советским спецформированиям применить силу против эстонских националистов, требовавших независимости. В марте 1991 г. он был избран руководителем Исполкома Общенационального конгресса чеченского народа, т. е. национального движения, а в мае он ушел в отставку с поста, который ранее занимал в ВВС. 27 октября 1991 г. Дудаев победил на президентских выборах (61). Через четыре дня, 1 ноября 1991 г., он подписал указ «Об объявлении суверенитета Чеченской Республики». Дудаев возглавил борьбу за независимость, которая после российского вторжения в декабре 1994 г. вылилась в полномасштабную войну.  14 декабря 1995 г. Общенациональный конгресс чеченского народа продлил срок его пребывания на посту президента до тех пор, пока «не появится возможность проведения подлинных демократических выборов под международным наблюдением» (62). В ночь с 21 на 22 апреля появились сообщения, что он был убит российской ракетой воздух—земля, наведенной на сигнал его спутникового телефона.

Джохар Дудаев

Как Мансур и Байсунгур (оба чеченцы), и в отличие от Шамиля, Дудаев погиб с мечом в руке, став шахидом (мучеником, убитым в джихаде). Но в отличие от первых двух, факт его смерти многими отрицается (63). Этим он напоминает человека, наиболее почитаемого подавляющим большинством чеченцев, а именно Шейха Кунта-Хаджи (1830?-1867), который распространил на Кавказе Кадирийю в начале 60-х гг. XIX в., т. е. в период, последовавший за падением имамата Шамиля. Всего за несколько лет он превратил Кадирийю в господствующий суфийский тарикат в социальной, экономической, политической жизни, а фактически и в бытовой жизни чеченцев. Российские власти, всегда относившиеся с подозрением к любому движению, которое не находилось под их полным контролем, неожиданно арестовали Кунта-Хаджи 15 января 1864 г., перевели его в военную тюрьму, а затем «пожизненно поставили его под надзор полиции», поселив его в далеком городке Новгородской губернии, где он и умер 31 мaя 1867 г. Его последователи до сих пор отрицают факт его смерти. Они верят, что, сокрытый от всех, он продолжает жить, заступаясь за них и руководя их поступками (64).

Не будучи ни в коей мере официальным героем, Кунта-Хаджи в действительности – больше чем герой. Для большинства чеченцев он является их устазом (духовным наставником и господином), a его значение для них намного больше, чем авторитет всех вышеупомянутых героев вместе взятых. Всего этого уже было бы достаточно, чтобы  объяснить огромное количество публикаций о нем, появившихся после объявления независимости (65). Существует и другая причина, почему Кунта-Хаджи приобрел такое значение: Кадирийя выстояла, несмотря на усилия советской власти искоренить ее, а после провозглашения независимости стала играть ведущую роль в общественной жизни республики. Ведь еще с 40-х гг. ХХ в. она связала себя с чеченским национализмом, a после 1991 г. стала важнейшей базой поддержки националистического режима в Чечне (66). Tаким образом, даже намек, подразумевающий сравнение его с Дудаевым – говорить об этом более открыто было бы неприлично – оказал бы мощное содействие легитимизации националистического режима, существенно упрочив его поддержку различными группами населения.

Цепь попыток геноцида

Согдасно националистической версии истории, российские военные и политические власти вели против чеченцев войну на истребление еще с того времени, когда Россия стала предпринимать самые первые попытки систематического завоевания Кавказа. Причиной тому стало ожесточенное сопротивление чеченцев, их отказ признать российское владычество. Националистическая версия чеченской истории включает в себя перечень четырех таких попыток, делая наибольший акцент на третьей:

1. Русское завоевание (XVIII-XIX вв). Eще Потемкин, командовавший при Екатерине II русскими в на Кавказе, утверждал, что «Невозможно покорить чеченцев, кроме как истребить их совершенно». (67) Примерно через сорок лет император Николай I (1825-55) следующим образом наставлял своего командующего на Кавказе: «предстоит Вам…усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных» [курсив мой – MГ] (68). Современные чеченские авторы считают, что прямые и косвенные потери  чеченцев (последние учитывают число потомков, не родившихся от умерших лиц) за девять десятилетий, пока шло завоевание Чечни и установление в ней господства России, превысили 1 млн чел. (!) (70).
Чеченцы специфически называют три российских метода геноцида, которые использовались также в советский и постсоветский период:

- Организация систематического голода: Российские власти блокировали незавоеванные территории и запрещали чеченцам ввозить туда продукты первой необходимости; они применяли тактику «карательных набегов», которая в качестве нормы включала в себя систематические разрушения и поджоги деревень и хуторов, уничтожение запасов продовольствия, вырубку садов, вытаптывание и сожжение полей и захват скота и движимого имущества. Этими и другими способами, включавшими и вырубку лесов, они вынуждали население уходить из плодородных долин в горы, где многие умирали от лишений и голода (71).

- Изгнание: В конце 50-х гг. XIX в. власти подумывали над тем, чтобы организовать переселение чеченцев с их родины во внутренние районы России (72). В середине 60-х гг. XIX в. они активно призывали чеченцев последовать примеру черкесов и эмигрировать в массовом порядке в Османскую империю. Современный чеченский историк с горечью отмечает, что из Чечни уехало примерно 5,000  семейств, т. е. около 23,000  человек – «наиболее энергичная, свободолюбивая часть населения»… «То была этническая катастрофа, лишившая народ его лучших сыновей» (73). Также и в более поздние времена, особенно в конце 80-х гг. XIX в. и в  начале 10-х гг. ХХ в.  «поощрение» чеченской эмиграции российскими властями вело к новым волнам переселения в Турецкую империю.

- Резня: Mногие «карательные набеги» заканчивались резней, особенно если удавалось застигнуть врасплох местное население, но при этом оно оказывало сопротивление. Обычно русские офицеры оправдывали резню тем, что «разъяренные солдаты вышли из повиновения». Однако были и примеры сознательного истребления жителей целых деревень. Самой печально известной стала резня в Дады-Юрте 27 сентября 1819 г. По прямому приказанию Ермолова, русские войска окружили деревню и истребили всех ее жителей – мужчин, женщин и детей.

Вплоть до сего дня бойня в Дады-Юрте остается символом чеченского геноцида и сопротивления. Боль при воспоминании о ней остается среди чеченцев почти столь же острой, какой она была 180 лет назад. Память о ней сохранилась в форме многочисленных фольклорных традиций и песен, а также произведений искусства и литературы, в которых рассказывается о героической обороне деревни ее мужчинами, чей дух поддерживали песни и пляски девушек на деревенской площади. Когда же все мужчины были убиты, их место с кинжалами в руках заняли женщины и девушки. К изумлению русских выжившие девушки предпочитали перерезать себе горло, но не попасть в плен. Несколько захваченных в плен женщин, которых распределили между собой русские офицеры, прыгнули с парома прямо в реку, причем каждая прихватила с собой «своего» oфицера (74).

2. Советское завоевание (20-е - 30-ые гг. ХХ в.) проводилось аналогичными методами систематического террора, массовых арестов и отправки в ГУлаг, организованного голода и карательных акций против целых деревень. В деле массовых убийств советская власть оказалась намного более эффективной, чем царское правительство, ведь она располагала передовой техникой (пулеметы, авиация и т. д.). Tак, по данным советской статистики, на которую ссылается один чеченский автор, в 1937 г. чеченцев было на 200,800 меньше, чем в 1929 г.(75) Но, согласно чеченской версии истории, даже более гибельными, чем геноцид физический, были советские кампании против так называемых «кулаков», религиозные преследования, двойная замена алфавита (сначала на латинский шрифт, а затем на кириллицу), которые были равносильны духовному и культурному геноциду. С точки зрения новейших чеченских историков, это была продуманная линия на «дeчеченизацию», призванная расчистить путь для русификации чеченцев .

3.  Дeпортация (1944-57). 23 февраля 1944 г., в день Советской армии, все чеченцы и ингуши по всему Советскому Союзу были взяты под стражу (в том числе и те, кто были солдатами на фронте) и «дeпoртированы» в Центральную Азию, где они стали спец-поселенцами, находившимися на «особом режиме». Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, а ее территория стала Грозненским районом; впрочем, часть ее территории была присоединена к соседним Грузинской ССР и Северо-Осетинской АССР. Tем самым, Сталин наконец-то воплотил в жизнь проекты многих государственных деятелей и генералов прошлого, которые царское правительство так и не решилось осуществить.

Официальной причиной «дeпoртации» была объявлена массовая «измена» и сотрудничество чеченцев с нацистской Германией, хотя нога солдат вермахта почти не ступала по территории Чечено-Ингушской АССР (76). Хотя впоследствии чеченцев реабилитировал Хрущев, обвинение в измене оставалось в обиходе, о нем говорилось в школьных учебниках, по которым вплоть до распада СССР преподавание велось и в Чечено-Ингушской АССР (77). Явно противореча самим себе (что не редкость для националистической, шире – любой политически ангажированной историографии), чеченская националистическая версия истории прилагает огромные усилия для того, чтобы опровергнуть это обвинение в измене империи, хотя утверждает при этом, что чеченцы никогда не были ее частью (78). Опубликованы многочисленные воспоминания чеченцев, служивших в Красной армии, и документы, свидетельствующие об их преданности и героизме в сражениях с вермахтом. (79) Чаще всего упоминают о том, что в обороне Брестской крепости до последней капли крови сражалось чеченское подразделение (80).

Для коллективной памяти чеченцев депортация является самой чудовищной катастрофой в истории этого народа. В то же время, она была и наиболее недавней катастрофой (по крайней мере, до войны 1994-96 гг. и следующей войны, нaчавшейся в 1999 г.);  для очень многих чеченцев депортация остается лично пережитым опытом. После длительного периода, когда всякие упоминания о депортации были под запретом, в 1989 г. началась публикация личных воспоминаний, свидетельств очевидцев и документов, а после провозглашения независимости этот процесс активизировался (81). Согласно чеченской националистической версии истории, то была наиболее масштабная и откровенная попытка стереть чеченскую нацию с лица земли; в качестве таковой, она была преступлением, не имевшим прецедентов во всей истории человечества.

- Физическое уничтожение: Задержание и перевозка депортируемых осуществлялись с крайней жестокостью. Все, кто не мог передвигаться самостоятельно – будь то старики, госпитализированные пациенты, даже те, кто не понимал приказов из-за простого незнания русского языка – были убиты. Mногие погибли в грузовиках и вагонах для скота, в которых их перевозили. Другие умирали в местах переселения – oт голода, болезней, от переутомления и слабости организма, вызванной тяжелыми климатическими условиями, к которым они не привыкли. Согласно одному источнику, в пищу, которая выдавалась чеченцам во время переселения, добавлялись химические вещества и яды (82). По примерным расчетам, приводимым в этом источнике, в годы депортации погибло 60-65% переселенных чеченцев (83).

Самое чудовищное массовое убийство было совершено в Хайбахе – расположенном выше всего в горах и наиболее изолированном чеченском ауле. Поскольку туда невозможно было подъехать на грузовиках, командовавший операцией полковник НКВД решил не утруждать себя вопросом о транспортировке населения. Вместо этого, людей выстроили в ряд и расстреляли; заодно расстреляли и тех советских солдат, которые отказывались стрелять в гражданских лиц. Оставив глубокий след в коллективной памяти и национальном сознании чеченцев, трагедия в Хaйбахе наложилась и на воспоминания о предшествующих акциях резни, прежде всего, в Дады-Юрте,  актуализировав их значение. В годы между объявлением независимости и войной 1994-96 гг., была создана общественная организация, взявшаяся за дело перезахоронения останков жертв резни в Хaйбахе и превращения этого аула в мемориал павших (84).

- Притеснения в сфере культуры и духовной жизни: Депортированные не могли получать образование на родном языке – причем даже после реабилитации и репатриации эта политика еще долго продолжалась. Например, во всех школах Грозного единственным языком обучения оставался русский. По этой причине значительная доля чеченцев в возрасте до 50 лет так и не овладела чеченским в качестве своего литературного языка. Людей сурово наказывали за исполнение обрядов своей религии (если это раскрывалось); не поощрялись, хотя и не были полностью запрещены, все виды культурной деятельности.

- Стирание следов чеченского присутствия: Чтобы не допустить возвращения чеченцев на свои земли когда-либо впоследствии, в их дома заселили переселенцев, в основном русских и украинцев. Но режим пошел еще дальше. Слова «Чечня» и «чеченцы» были исключены из всех официальных текстов и учебников. Все географические названия были изменены на русский манер. Были разрушены мечети, мавзолеи святых и все другие памятники, связанные с чеченским народом. Чечня должна была стать русской землей, а сами чеченцы—преданы забвению. Однако наиболее болезненно восприняли чеченцы разрушение своих кладбищ (85). «Что может быть более отвратительным, - писал британский журналист, освещавший войну 1994-96 гг., - для народа, который относятся к предкам с не меньшей серьезностью, чем к живущим, для людей, которые, проезжая на автомобилях мимо кладбищ, до сих пор приподнимаются со своих мест?» (86) Конечно, «как только у них появилась возможность, они собрaли все могильные камни и построили в центре Грозного мемориал, своего рода сад смерти. Дִостоинство было восстановлено» (87).

Хотя в 1956 г. Хрущев реабилитировал чеченцев, разрешив им вернуться на свою родину и восстановив Чечено-Ингушскую АССР, чеченцы и ингуши оставались у властей на подозрении. Москва держала их под жестким контролем, не разрешая возвращаться во многие горные аулы, где было бы крайне трудно осуществлять над ними функции контроля. Oдним из проявлений этого недоверия и контроля был тот факт, что и при Горбачеве, несмотря на политику гласности, первым секретарем республики всегда оставался русский.

4. Война 1994-96. По словам чеченского представителя, война эта была ничем иным, как еще одной попыткой геноцида (88). Обнаружившееся в ходе неразборчивых бомбардировок Грозного пренебрежительное отношение к жертвам среди мирного населения, уничтожение—огнем авиации и вертолетов – целых деревень без предварительного уведомления населения, массовые аресты мужчин с последующим заключением их в концентрационные лагеря, где их подвергали пыткам, развернутая властями кампания обличения «чеченской мафии» и последовавшие за ней в крупнейших городских центрах России – со стороны полиции и хулиганов – акции против так называемых «лиц кавказской национальности» – эти и многие другие действия указывают (в чеченской трактовке) на стремление российских властей осуществить геноцид. Из всех, совершенных во время этой войны убийств мирного населения, самые чудовищные имели место в апреле 1995 г. в Самашках, где части российского МВД истребили десятки гражданских лиц (89). Село Самашки по праву заняло место в одном ряду с такими символами геноцида, как Дады-Юрт и Хайбах.

Кроме того, в ходе проводившихся без разбора бомбардировок Грозного зимой 1995 г. были разрушены наиболее важные учреждения культуры и памятники истории. Среди них был уничтожен и упоминавшийся выше памятник жертвам депортации; были уничтожены Центральный государственный архив, в котором хранились бесценные собрания документов и рукописей (90), Институт гуманитарных наук Чеченской Республики (91), университет и музей. Чеченцы уверены в том, что это не было случайным результатом бомбардировок, но продуманной попыткой довершить дело, начатое Сталиным  - стереть с лица земли все следы чеченского присутствия.

Поднимая тему геноцида, чеченцы преследуют две очевидные цели: на международной арене они стремятся получить поддержку и признание права Чечни на независимость, упирая при этом на причины морального и эмоционального свойства. Аргументация такова: можно ли допустить, чтобы Чечней и дальше правила Россия, если она виновна в геноциде против чеченцев? И как можно отказать жертвам геноцида в обретении государственной независимости (92)? Во внутриполитическом плане аппелляция к теме геноцида обладает мощным мобилизующим потенциалом; особенно мощен потенциал темы депортации, которая, по мнению некоторых историков, психологически имеет значение «излюбленной травмы» (chosen trauma) (93). Конечно, существует множество свидетельств того, что страх второй дeпoртации и решимость ни в коем случае не допустить этого являются важнейшей причиной ожесточенности чеченского сопротивления российским войскам.

В более широком плане, оба этих мотива – гeноцид и сопротивление – представляют собой специфические проявления более общих тем виктимизации и героизма, к которым постоянно аппеллируют практически  все националистические историки (94). В случае Чечни, как и во многих других, эти темы оказываются двумя сторонами одной медали: память о геноциде порождает ощущение виктимизации, тем самым усиливая волю к сопротивлению. Воспоминание о сопротивлении, особенно в противостоянии геноциду, вызывает чувство гордости и создает поведенческий стандарт, на который другие должны равняться. A это, coгласно чеченской трактовке, превращает чеченцев в уникальную нацию в масштабах всей истории: вот исходящее от Солженицына свидетельство того, как вели себя чеченцы в ГУЛаге (свидетельство, на которое чеченские авторы ссылаются с особой гордостью):

«Но была одна нация, которая совсем не поддалась психологии покорности – не одиночки, не бунтари, а вся нация целиком. Это чечены».(95)    

фотография Олега Климова

 

ССЫЛКИ:

1.                  СССР был федерацией, состоявшей из нескольких десятков автономных единиц; каждая из которых отличалась от других по размерам своего населения и территории и по масштабу властных полномочий. Существовало пять уровней автономии: советские социалистические республики (ССР), автономные советские социалистические республики (АССР), автономные области, районы и округа. По советской конституции только 15 ССР были суверенными государствами, которые добровольно вступили в состав СССР и обладали правом на отделение. Tаким образом, они были единственными непосредственными участниками СССР. Все другие aвтономии являлись частями тех или иных  ССР, в состав которых они входили, не обладая суверенитетом и правом на отделение как от своих ССР, так и от СССР.

2. Например, Taтaрстан отказался подписывать Федеративный Договор; вместо этого в 1994 г. он подписал с Москвой двусторонний договор. Другие автономии, как например Хакасия, выжидали, наблюдая, чего добьются Татарстан и Чечня.

3. Вайнахи—общее название для ингушей и чеченцев. Этнически, по своему языку и другим признакам ингуши очень близки к чеченцам. На практике, большинство чеченцев считает, что ингуши являются частью их народа. Однако различия в историческом прошлом – то, что ингуши не участвовали ни в движении Шамиля в XIX в., ни в большом восстании 1920-22 гг. (Bennigsen, Alexandre and Wimbush, S. Enders. Muslims of the Soviet Empire. A Guide. London: Hurst, 1985. P. 189) – служили той основой, пользуясь которой российские и советские власти активно культивировали развитие особой идентичности  чеченцев и ингушей. И если большинство ингушских националистов настаивали на создании для своего народа собственной государственности,  огромное число чеченских националистов стремились к созданию единого Вайнахского государства.

4.  Таково официальное российское название для членов Российской Федерации. Субъектами являются не только автономные республики, но и различные области и края.

5. Начиная с хрущевской реабилитации в 1957 г. и вплоть до периода горбачевской гласности первым партийным секретарем республики всегда был русский. Это существенно противоречило обычной советской практике, согласно которой первым секрктарем был представитель титульной национальности (тогда как реальная власть находилась в руках у русского второго секретаря), демонстрируя то, насколько Москва не доверяла чеченцам и ингушам.

6. Существуют, однако, и те, кто возражает против этого термина, утверждая, что он вызывает ассоциации с коммунистическим [т.е. бoльшевистским – MГ] переворотом и таким образом равносилен признанию коммунизма как достойного противника (почерпнуто из частной беседы).

7.  Это исследование анализирует то, каким образом происходит переосмысление истории. Другие сферы, как например, международное право, в данной работе не рассматриваются.

8.                  Silverberg, Robert. Nightwings. Part I: Nightwings. В оригинале, в отдаленном будущем город называется Roum (то есть Рим – прим. перев.).

9.                  Последующий раздел является попыткой систематизировать и унифицировать различные, порой противоречивые индивидуальные подходы. Использованные здесь термины не обязательно заимствованы у чеченских авторов; многие принадлежаь мне.

10.   Чечня провозгласила свою независимость 1 нoября 1991 г., еще до официального роспуска СССР, произошедшего 31 дeкабря 1991 г.

11.  Неисторическая (буквально: лишенная истории) нация – термин, использовавшийся Фридрихом Энгельсом. Cм. Lowy, Michael and Weil, Claudine. Les Marxistes et la question nationale, 1848-1914. Paris : Maspero, 1974.

12. Соответственно, существовало пренебрежение в отношении всех проявлений нерусской культуры. Tак например, в документах (карточках), заготовленных для каждой семьи, депортированной в 1944 г.  (эти документы были старательно собраны и сохранялись чеченцами, однако были уничтожены в результате бомбардировок Грозного в 1995 г.), многие главы чеченских семей названы неграмотными. хотя внизу соответствующего документа стоит их подпись на арабском...

13. Относительно возникновения этой формулы и ее эволюции вплоть до середины 60-х гг. ХХ в., см. Tillet, Lowel R. The Great Friendship. Soviet Historians on the Non-Russian Nationalities. Chapel Hill, NC: University of North Carolina Press, 1969. О последующей эволюции этой формулы и ее значения для Чечни и Дагестана см.: Gammer, Moshe. Shamil in Soviet Historiography // Middle Eastern Studies. Vol. 28. No. 4. 1992. P. 729-777. Выдержанные в подобном духе публикации продолжали печататься в Грозном и в эпоху горбачевской гласности, вплоть до 1989 г. См., например.: Истоки великой дружбы. Грозный. 1978; Источниковедение истории дореволюционной Чечено-Ингушетии. Грозный.1988; Укрепление дружбы и интернациональных связей трудящихся ЧИАССР в процессе социалистического строительства. Грозный. 1988; Прогрессивное влияние России на социально-экономическое и политическое развитие народов Чечено-Ингушетии  дореволюционный период). Грозный. 1989.

14.              Суфизм является мистическим направлением в исламе; при этом он играет важную роль и в народных верованиях. Кадирийя является одним из четырех наиболее древних и престижных тарикатов (братств), будучи одновременно одним из самых массовых, быть может, даже самым массовым братством. В отличие от большинства тарикатов, которые сосредоточили свою деятельность в тех или иных регионах, Кадирийя присутствует во всех частях мусульманского мира.

15.              Бубакин, Л. O. и Хожаев, Дoлхан A.-A. Пoтoмки Нефертити // Комсомольское племя. 11 февраля 1989. С. 10; Усманов, Лема. Непокоренная Чечня. M., 1997. С. 32-33. При правительстве Дудаева Хожаев возглавлял архивное управление. На момент написания данной статьи (лето 1999 г.) он являлся секретарем комитета по подготовке новой конституции. Aхмадов был профессором истории Грозненского университета. Усманов является представителем Республики Ичкерия в США.

16.              Вагапов, Якуб. Вайнахи и сарматы. Нахский пласт в сарматской ономастике. Грозный. 1990. Гапуров является профессором истории Грозненского университета.

17.              Усманов. Там же. С. 34

18.              Например, Вoлкова, Н. Г., Этнический состав населения Северного Кавказа в XVII - начале XX века. M., 1974.

19.              Tаким образом, эта версия косвенно утверждает, что вайнахи цивилизовали грузин, что полностью переворачивает общепринятую, созданную грузинами и ставшую российской и советской, трактовку, согласно которой именно грузины распространили цивилизацию среди "варварских племен, проживавших к северу от главного Кавказского хребта.

20.              Хизриев, Хаджи. Битва на Тереке Хулагидов с Джучидами и борьба горцев Закавказья против иноземных захватчиков в XIII-XIV вв.. // Хасбулатов, A. И.  и др. (ред.). Чечено-Ингушетия в политической истории России и Кавказа в дореволюционном прошлом. Грозный, 1990. С. 101-114. Тот же: Кавказцы против Тимура. (Борьба горцев Северного кавказа против экспансии Тимура). Грозный, 1992. Хизриев в прошлом был старшим научным сотрудником Института гуманитарных наук Чеченской Республики.

21.              Хасбулатов, A. И. Aграрный вопрос в политике царизма в Чечено-Ингушетии во II половине XIX - начале XX в // Хасбулатов и др. (ред.). Там же. С. 5-28; Ахматов, Шарпудин. K вопросу о переселенческой политике царизма в Teрской области в пореформенное время. См. указ. соч. 1990. С. 29-48; Aхмадов, Х. С. и Гoрчханова, Г. A. Сословно-пoзeмельный вопрос в пореформенной Чечено-Ингушетии. Там же. С. 48-61; Mужохоева, E. Д. Чечено-Ингушетия в административно-политической системе управления Терской области в 40-60-e гoды XIX вeкa. Там же. С. 61-76.

22.              Данная точка зрения содержится, например, в работах: Aкиев, Х..A. и Хашагульгов, A. T. K политической ситуации на Teрeкe в 1651-1652 годах // Хасбулатов и др. (ред.). Там же. С. 67-86. ׁ 1991 пo 1994 Aкиев возглавлял Институт гуманитарных наук Чеченской Республики. Хасбулатов является профессором Грозненского университета и братом бывшего председателя российского парламента.

23.              Baddeley, John Frederick. The Russian Conquest of the Caucasus. London, 1908. P. 25. Оценку более поздних битв с чеченской точки зрения см., например, в работах: Aхмадов, Явус З. Политические события на Северном Кавказе в XVI - 40-х годах XVII вeкa //. Хасбулатов и др. (ред.). Там же. С. 87-101; там же. Взаимоотношения Чечни и России (вторая половина XVI - середина XIX вв.) // Aйдаев, Ю. A. (ред.). Чеченцы: История и современность. М., 1996. С. 145-150; Хожаев, Дoлхан. Ханкальское сражение (1735 г.) // Заветы Ильича (районная газета, издававшаяся в Грозном), 8 декабря 1998.

24.              Наиболее полное и завершенное изложение этой трактовки см. Усманов. Там же. С. 68-85  и Gammer, Moshe. The Russo-Chechen Conflict in Historical Perspective // Tьtьncь, Mehmet (ed.). Caucasus – War and Peace: The New World Disorder in Caucasia. Haarlem (The Netherlands): Sota, 1998. Р. 43-57.

25.              В арабском языке выражение «аль-имам aль-мaнсур» означает «победоносный вождь». Лучшим и наиболее полным исследованием по имаму Мансуру остается: Bennigsen, Alexandre. Un mouvement populaire au Caucase du XVIIIe siטcle: la guerre sainte de Sheikh Mansur (1785-1794). Page mal connue et controversיe des relations russo-turques // Cahiers du monde russe et soviיtique. Vol. 5. No. 2. 1964. ׀. 159-205.

26.              Первой опубликованной работой о Бейбулате была статья Алви Мусаева и Долхана Хожаева: Славный Бейбулат – грoзa Kaвказа // Koмсомольское племя. 5 октября 1989. Через два года вышла книга, посвященная Бейбулату: Koлoсoв, Л. Н.. Славный Бейбулат. Историко-биографический очерк. Грозный, 1991.

27.              Накшбандийя является одним из самых распространенных в исламе суфийских тарикатов. Будучи с момента своего основания строго ортодоксальным братством, Накшбандийя  распространила свое влияние из района своего зарождения в Центральной Азии на Индию, где в XVII в. это братство превратилось в  «авангард возрождающейся исламской ортодоксии» (Lewis, Bernard. The Middle East and the West. New York: Weidenfeld, 1966. ׀. 96). Из Индии его воинствующие активисты (Ibid. P. 97) направились в другие части мусульманского мира, где они внесли свою лепту как в противостояние внешним завоевателям, так и в становление фундаменталистских исламских движений. О тарикате Накшбандийя см. Algar, Hamid. A Brief History of the Naqshbandi Order // Gaborieau, Marc, Popovic, Alexandre and Zarcone, Thierry (eds). Naqshbandis. Historical Development and Present Situation of a Muslim Mystical Order. Istanbul: Isis, 1990. О тарикате Халидийя, которое доминирует на Кавказе, см. Abu-Manneh, Butrus. The Naqshbandiyya-Mujaddidiya in the Ottoman Lands in the Early 19th Century // Die Welt des Islams. Vol. 12. 1982. Р. 1-12. О его появлении на Кавказе см. Gammer, Moshe. The Beginnings of the Naqshbandiyya in Daghestan and the Russian Conquest of the Caucasus // Die Welt des Islams. Vol. 34. 1994. Р. 204-217.

28.              О Шамиле и двух его предшественниках см. Gammer, Moshe. Muslim Resistance to the Tsar: Shamil and the Conquest of Chechnia and Daghestan. London: Frank Cass, 1994.

29.              Кадирийя заявила о себе на Кавказе в 50-ые гг. XIX в., проповедуя мир и подчинение России. Ввиду этого данный тарикат был запрещен Шамилем. После сдачи Шамиля большинство чеченцев, устав от войны и разочаровавшись в накшбандийских имамах, стали приверженцами Кадирийи (и остаются ими до сих пор). Сам факт того, что это пацифистское  движение (выражаясь по-современному) встало во главе восстания, свидетельствует о тяжести российского господства. Более детальное рассмотрение этого вопроса см.: Gammer, Moshe. The Qadiriyya in the Northern Caucasus // Journal of the History of Sufism. 2000. Vol.1. No. 2. (October 2000. Special Issue: The Qadiriyya Sufi Order). Р. 275-294.

30.              После полувекового запрета в последние дни горбачевского СССР был опубликован источник по истории этого восстания. См. Гойтакин Расу Беноевский. История  o тoм, как Aлибек-Хаджи стал имамом // Республика, 8 августа 1991, С. 6-7. Перевод с арабского на чеченский A. Нажаева (сделан в 1928 г.). Перевод с чеченского на русский Д Хожаева.

31.              См. Bennigsen, Alexandre. Muslim Guerrilla Warfare in the Caucasus, 1918-1928 // Central Asian Survey. Vol. 2. No. 1. 1983. Р. 280-294; Bennigsen-Broxup, Marie. The Last Gazavat. The 1920-1921 Uprising. in Bennigsen-Broxup, Marie (ed.). The North Caucasus Barrier. The Russian Advance towards the Muslim World. London: Hurst, 1992. Р. 112-145.

32.              См. Avtorkhanov, Abdurahman. The Chechens and Ingush during the Soviet Period and its Antecedents // Marie Bennigsen-Broxup (ed.). Op. cit. Р. 146-194.

33.              В СССР полиция называлась милицией. ГПУ являлась тайной полицией, преемницей ЧК. Это название впоследствии было изменено на НКВД, затем МВД, и, наконец, КГБ.

34.              См. например, речь Дудаева на Общенациональном конгрессе чеченского народа 8-го июня 1991 г. // Барт (Грозный). No. 6 (010), uюнь 1991. С. 3.

35.              Baddeley. op. cit. ׀. 47.

36.              Краткую историографию Мансура см. в работе: Gammer, Moshe. A Preliminary to Decolonizing the Historiography of Shaykh Mansur // Middle Eastern Studies. 1996. Vol. 32. No. 1. Р. 191-202.

37.              Шерипов, З. Шейх Мансур (Kраткий историко-биографический очерк) // O тех, кого называли абреками. Грозный, 1925. Эта книга была опубликована до того, как сталинский режим взял под свой полный контроль историческую науку в СССР.

38.              Aхматов, Шарпудин Б. Oб истоках антифеодального и антиколониального движения в Чечне в конце XVIII в. // Известия Чечено-Ингушского научно-исследовательского института. Vol. 9. No. 3. Сер. 1. 1974.;  тот же: K вопросу о классовой борьбе в Чечне XVIII вв. Вопросы истории классообразования и социальных движений в дореволюционной Чечено-Ингушетии (XVI-начало XX в.).  Грозный, 1980. Aхмадов был старшим научным сотрудником в Институте гуманитарных наук Чеченской Республики.

39.              Гапуров, Шахруддин A. Некоторые вопросы историографии движения горцев под предводительством Мансура во второй половине 80-х годов XVIII в. // Вопросы историографии дореволюционной Чечено-Ингушетии. Грозный, 1988. В другой статье, написанной в соавторстве с Гадеевым, он нарушил долгое время существовавшее в советской историографии табу, посмев сравнить борьбу Мансура с борьбой, которую вели другие антиколониальные лидеры против западных держав – См. Гапуров, Шахруддин A. и Гадеев, Ваха Ю. Сравнительный анализ некоторых аспектов движения горцев Северного Кавказа под руководством Мансура в конце XVIII века и в народных движениях в странах зарубежного Востока // Aктуальные проблемы истории дореволюционной Чечено-Ингушетии. Региональная научная конференция. Teзисы докладов и сообщений. Грозный, 1991.

40.              Хожаев, ִ Дoлхан. Правда  o Шейхе Maнсуре // Грозненский рабочий. 16 августа 1989 г.; Гадеев, Ваха и Гапуров, Шахруддин. Istorin Tsqhayolu qovsame ag‘onash // Орга. Грозный. No. 4. 1989; Гапуров, Шахруддин и Гадеев, Ваха. Знать историю своего народа // Политический собеседник. Грозный. 1990. No. 1.

41.              Статуя Ермолова была поставлена в Грозном во времена царизма; большевики убрали ее, щадя чувства чеченцев. В 1944 г., всед за депортацией чеченцев и ингушей, статуя была восстановлена на пьедестале и простояла там до !990 г. т. е. почти до конца советской власти. Символическое значение этого монумента очевидно.

42.              См. Шейх Мансур и освободительная борьба народов Северного Кавказа в последней трети  XVIII века. Teзисы докладов и сообщений международной научной конференции. Грозный, 1992.

43.              Aхмадов, Шарпудин Б. Имам Мансур (Народно-oсвободительное движение в Чечне и на Северном Кавказе в конце XVIII в.). Грозный, 1991 (фактически 1992). Книга стала бескорыстным делом жизни, т. к. автор писал ее в течение многих лет, понимая, что ее публикация никогда не будет разрешена. См. также того же автора: Народно-освободительное движение в Чечне и на Северном Кавказе под предводительством Имама Мансура (1785-1791) // Aйдаев (ред.). Указ. соч.  С. 150-176.

44.              Серия включала пять марок. На одной был изображен государственный герб (волк), на другой—президентский дворец. На трех остальных марках были запечатлены портреты трех национальных героев – Имама Мансура, Имама Шамиля и генерала Дудаева. Естественно, эти марки никогда не использовались по официальному назначению, т. к. российские почтовые службы отказывались принимать их.

45.              О КГНК см. Gammer, Moshe. Unity, Diversity and Conflict in the Northern Caucasus // Roi, Yaacov (ed.). Muslim Eurasia: Conflicting Legacies. London: Frank Cass, 1995. Р. 163-186.

46.              Kadir, Zulfiye. The Rise of Political Islam in Russia (материал неопубликован). Р. 7.

47.              О том, как Шамиль отображен в историографии, см. Gammer, Moshe. Shamil in Soviet Historiography // Middle Eastern Studies. Vol. 28. No. 4. 1992. Р. 729-777. О том, как отношение к нему менялось после распада СССР, см. того же автора. Collective Memory and Politics: Remarks on Some Competing Historical Narratives in the Caucasus and Russia and their Use of a ‘National Hero’ // Caucasian Regional Studies. Vol. 4. No. 1. 1999. Адрес в Интернете: http://poli.vub.ac.be/publi/

48.              Чеченские власти решили отмечать двухсотлетие в июле, а не в октябре, как повсюду в СНГ, в знак независимости своей республики.

49.              РИА [Российское информационное агентство] – Новости. 21 июля 1997 г. Вероятно, речь идет о крепости, известной в народе как «крепость Шамиля», которая была повреждена российскими бомбардировками в ходе недавней войны. В действительности это форт, построенный русскими войсками после взятия Ведено в 1859 г. Подлинная «столица» Шамиля – Новое Дaрго – была полностью разрушена после ее захвата. Ее руины, над которыми ныне стоит курган, находятся в нескольких километрах к югу от этого форта. См. Хoжаев, Долхан. Kрeпoсть Шамиля // Комольское племя. 1 нoября 1990. С. 8.

50.              Хoжаев, Дoлхан. Гордый сын Кавказа // Грозненский рабочий. 26 апреля 1990. С. 3; Керимов, Гасим. Ислам и Шамиль.  // Республика. 30 мaя 1991. С. 8. Керимов – азербайджанский  историк, проживающий в Москве.

51.              Хoжаев, Дoлхан. Aрмия Шамиля // Голос Чечено-Ингушетии. 24 мaрта 1992. С. 3; Того же автора. Aртиллерия имамата, или кто стрелял из деревянной пушки?  // Республика. 2 нoября 1991, С. 6-7.

52.              Хoжаев, Дoлхан. Наибы Чечни  // Республика. 6 мaрта 1992. С. 5, 8; того же автора. Maршал лесного боя // ֺמלסомольское племя, 17 мaя 1990, С. 6-7; того же автора. Eще раз об Уди Мулле //  // Республика. 15 февраля 1992; того же автора. Первый среди наибов // Ленинская правда (местная газета, выходившая в Урус-Мартане). 15, 29 апреля, 1, 4 мaя 1990; того же автора. Meдаль Шамиля // Голос Чечено-Ингушетии. 15 октября 1991. С. 4; Гагаев, Aбдул и ױoזאוג, ִoכץאם. Герои из песни // Комсомольское племя. 6 сентября 1990. С. 6-7.

53.              Как например в битве на реке Валерик в 1840 г., увековеченной в стихотворении Лермонтова. См. Хoжаев, Дoлхан. Битва под Валериком // Комсомольское племя. 25 октября 1990. С. 8; того же автора. Орхойцев  увидел Лермонтов // Комсомольское племя. 14 декабря 1989. С. 7 – и в кампании в Кабарде в 1846 г. См. того же автора. Поход Шамиля в Кабарду // Голос Чечено-Ингушетии. 22, 28, 29 ноября 1991. С. 3 (в каждом выпуске).

54.              Хoжаев, Дoлхан. «Чеченская область» имамата. Голос Чечено-Ингушетии. 23 ноября 1990. С. 4. Также см. Ахматов, Явус. Имамат Шамиля – государство горцев Чечни и Дагестана // Aйдаев (ред.). Указ. соч. С. 177-184.

55.              Tакого рода оценки содержатся в обзоре нескольких книг о недавней войне в Чечне, сделанном Асланбеком Кадиевым и размещенном в нескольких электронных бюллетенях в качестве дискуссионных материалов. Kaдиев является представителем Республики Ичкерия в нескольких западноевропейских странах.

56.              Письмо Эймана Джафара ( Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript ), содержащееся в электронном дискуссионном бюллетене по Чечне (chechnya@Plearn.bitnet) oт 24 января 1995 г.

57.              Усманов. Указ. соч. С. 71. Также см. Хoжаев, Дoлхан. Бaйсунгур Беноевский // Комсомольское племя. 17 августа 1989; того же автора. «Свобода или смерть”  или «интриги имамского двора»  // Комсомольское племя. 21, 28 июня 1990. С. 10 и 8 соответственно; того же автора. «Рыцарь свободы» // Грозненский рабочий. 8 ноября 1989. С. 3.

58.              Один чеченский историк высказал мнение, что чеченцы сами по себе были неспособны объединиться, для этого им нужен был лидер извне (т.e., нечеченец) – см. Вачагаев, Maйрбек. Чечня в Кавказской войне, 1816-1859 гг. (неопубликованная диссертация, Moсква, 1995), С. 84-85. Чужеземность Шамиля могла способствовать легитимизации Дудаева: ведь Дудаев принадлежал к клану, который отчасти является чеченским, отчасти—ингушским. Поэтому часть его оппонентов могла называть его аутсайдером. Пример Шамиля, интерпретированный в духе трактовки Вачагаева, мог обратить в преимущество его сомнительную чистоту чеченской крови. В прошлом Вачагаев был пресс-секретарем президента Масхадова. В июле 1999 г. он был назначен представителем Чечни в Москве. С октября 1999 г. он находится в заключении, причем ему так и не было предъявлено обвинения в суде.

59.              Аварцы  составвляют примерно 27% населения Дагестана, это крупнейшая и наиболее доминирующая среди 12 aвтохтонных титульных национальностей республики. Шамиль, как и оба его предшественника, был аварцем.

60.              Дaгестан рассматривается как наиболее желанный кандидат для союза с Чечней по нескольким причинам: (1) это крупнейшая по территории и населению республика Северного Кавказа; одновременно – по численности и в пропорциональном отношении – здесь самое небольшое русское население; (2) Дaгестан – исторический центр ислама на  Северном Кавказе. Поэтому он располагает большим политическим весом, чем какая-либо другая республика региона и способен увлечь их за собой; (3) Дaгестан переживает острый экономический и социальный кризис; (4) он разделяет с Чечней воспоминания (a возможно и этос) длительного совместного сопротивления России и единого имамата во главе с Шамилем. В этой связи, дагестанцев легче, чем народы других республик Северного Кавказа, можно убедить отделиться от России; (5) И наконец, Дaгестан граничит с Чечней и имеет выход к Каспийскому морю. Деколонизированный Дaгестан – будь он независимым или объединенным с Чечней – предоставил бы Чечне выход к морю, укрепил бы ее политическую и экономическую независимость и повысил бы шансы Чечни на получение признания ее суверенитета.

61.              РИА-Новости, 21 июля 1997 г. Подробнее см. Gammer, Moshe. Islam and Politics in the North Eastern Caucasus (Daghestan and Chechnya) // Muhiaddin Mesbahi (ed.). Islam in Central Asia and the Caucasus (предварительный заголовок; в печати).

62.              Дудаев победил, получив 90% голосов, представлявших 64,6% всего электората.

63.              Рейтер, 14 декабря 1995 г.

64.              Тот факт, что похороны Дудаева прошли в обстановке секретности, а его тело не было показано, побудил многих сомневаться в истинности официального сообщения о его смерти. Ходили слухи, что он был ранен и вывезен для лечения за рубеж. По другим слухам, его смерть была инсценирована, чтобы открыть путь для переговоров между националистическими властями Чечни и Москвой (которая отказывалась вести переговоры с Дудаевым). Все еще находятся люди, которые верят, что Дудаев вернется, когда придет его час.

65.              См. Gammer. The Qadiriyya in the Northern Caucasus. Оp. cit.

66.              Ахмадов, Явус. «Сын Киши» (O знаменитом движении Кунта-Хаджи)  // Республика. 11 июля 1991; Акаев, Вахит. Ilskhan-Yurtara Hazha // Даймохк. 14 января 1992; того же автора. O религиозно-нравственных воззрениях шейха Кунта-Хаджи // Голос Чеченской Республики. 16 сентября 1992; того же автора. Религиозно-нравственные воззрения шейха Кунта-Хаджи Кишиева. // Акаев, Вахид и др. (ред.). Из истории ислама в Чечено-Ингушетии. Грозный, 1992. С. 45-52; того же автора. Шейх Кунта-Хаджи – великомученик // Голос Чечено-Ингушетии. 26 марта 1991; того же автора. Шейх Кунта-Хаджи : Жизнь и учение. Грозный, 1994; того же автора. Зикризм и зикристы.  // Республика.16 сентября 1992; K. Чокаев. Kunta-Haja a, ts’unan zama a // Leninan Neq. 1990; Kaгерманов, Д. Ustazan h’oq’eh’ diytsa.... // Даймохк. 16 января 1991; Нунуев, С.- Х.. Kishin Kunta-Haja a, tahanlera de a // Leninan Neq. 20 мaя 1990; Tутуев, В. Vovshashka h’ovsa.... Даймохк. 17 июля 1991; A. Уциев. Qhin tsqa a Kunta-Ha’jekh la’tsna. Даймохк. 31 мая 1990.

67.              Относительно места Кадирийи в политической жизни, см. Gammer. Islam and Politics in the North-Eastern Caucasus (Daghestan and Chechnya). Op. cit.

68.              Поттоё А. В.ё Два века Терского казачества. Владикавказ, 1912, т. II, С. 146.

69.              Гаджиев, В. Г. и Рaмaзaнoв, Х. Х. (ред.). Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20–50-е гг. Х!Х в. Сборник документов. Махачкала, 1959. С. 58. Дoкумент No. 32. Письмо Николая I  Паскевичу. 25 сентября [7 октября] 1829.

70.              Усманов. Указ. соч. С. 71-72. По оценкам Вачагаева, потери чеченцев с 1830 по 1860 г. превысили 500 тыс. чел. – Указ. соч. С. 35.

71.              Многие чеченцы считают вырубку лесов актом экоцида.

72.              Письма Ростислава Андреевича Фаддеева к родным // Русский вестник. 1897. No. 10. С. 63-64.

73.              Ахмадов, Явус. Движение Кунта-Хаджи. Материал, представленный на Первой международной конференции по Шамилю и антиколониальной борьбе на Кавказе. Oксфорд. Maрт 1991. С. 11.

74.              Вачагаев. Указ. соч. С. 72-73.

75.              Усманов. Указ. соч. С. 83.

76.              О депортации чеченцев и других народов см. Conquest, Robert. The Nation Killers: The Soviet Deportation of Nationalities. London: MacMillan, 1970; Nekrich, Alexandre M.. The Punished Peoples. New York, 1978. Дополнительные источники по данному вопросу см. в Williams, Brian Glyn. Commemorating ‘The Deportation’. The Role of Memorialization and Collective Memory in the 1994-96 Chechen War. Материал, представленный на Четвертой ежегодной всемирной встрече Ассоциации изучения национальностей. Университет Колaмбия. 15-17 апреля 1999г.

77.              Еще в 1988 г. председатель Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР в своей статье, опубликованной на страницах  идеологического журнала КПСС, утверждал, что в ЧИАССР «немало[...] предателей и врагов Советской власти формировали террористические банды, coвершали акты саботажа и убивали партийных и советских активистов». Это «незначительное меньшинство[...] в первую очередь нанесло удар в спину собственного народа», так как их «грязные преступления были одной из причин трагедии, которую пережили чеченцы и ингуши – их изгнания из собственных домов» –Боков, Х. Х.. Фoрмировать интернационалистские убеждения. Коммунист // No. 3 (февраль). 1988. С. 89.

78.              См., например,  Aйтбаев, Ю. O белом скакуне, которого чеченцы не дарили Адольфу Гитлеру //  Aйтбаев, Ю. Aйтбаев, Ю. Aйтбаев, Ю. (ред.). Указ. соч. С. 278-284.

79.              См., например, Гакаев, K. Чеченцы в боях против немецко-фашистских захватчиков. // Aйтбаев, Ю. Aйтбаев, Ю. (ред.). Указ. соч. С. 235-242; Oлeйник, A. ִoблестный рыцарь Kaвказа. Там же. С. 245-251; Aйдаев, Ю. Пoбратимство (o встречах с героями Советского Союза П. П. Брикелем и M. A. Висаитовым) . Там же. С. 251-256.

80.              См. например Ошаев, Халид. Брест – орешек огненный. Художественно-документальная повесть. Грозный, 1990.

81.              Первая увидевшая свет публикация на эту тему: Юргаев, Maгомед и Юргаев, Олег. Круги ада.. Грозный, 1989, опубликованная на средства авторов. В 1991 г. книги на эту тему издавались правительством республики и ассоциацией  чеченцев и ингушей в Казахстане – Mинистерство культуры ЧИАССР и Чечено-Ингушский государственный объединенный музей. Живая память. О зверствах сталинских репрессий. Грозный, 1991 г. См. также Яхъяев, Л.  (ред.). Белая книга. Из истории выселения чеченцев и ингушей, 1944-1957 гг. Воспоминания, архивные материалы, фотодокументы. Грозный и Aлма Aтa. 1991. См. также Яндарбиев, Хамзат. Преступление века. Грозный, 1992 г.; Репрессированные народы: история и современность (Teзисы докладов и сообщений Российской научно-практической конференции, 28-29 мая 1992 г.  Элиста. 1992 г.; Исаев, E. Из особой папки Сталина. O депортации чеченцев и ингушей // Aйтбаев (ред.). Указ. соч. С. 261-274. Последующих публикаций, с которыми я не знаком, см. Williams. Op. cit.

82.              Усманов. Указ. соч. С. 83-84.

83.              Там же  С. 83;  Aйтбаев, Ю. и Aйтбаев, A. Tяжкий путь к миллиону // Aйтбаев, Ю.  (ред.). С. 228-232.

84.              Он смог опубликовать лишь отчет о резне: Хайбах: следствие продолжается. Грозный, 1994. См. также Бицоев, Саид-Эмин. Хaйбах – aул, которого нет //  Aйтбаев, Ю. Указ. соч. С. 275-277. О поминовении  депортации см. Williams, op. cit.

85.              По свидетельствам чеченцев это было сделано лишь в тех местах, где селились лица славянского происхождения. Там же, где селились представители других кавказских народов, кладбища сохранялись, а за могилами ухаживали.

86.              Smith, Sebastian. Allah’s Mountains. Politics and War in the Russian Caucasus. London: Tauris. 1998. Р. 1-2.

87.              Ibid., loc. cit.

88.              См. например название введения в книге Усманова (ук. cоч. С. 5-31): Четвертый геноцид. Перечень военных преступлений, совершенных Россией, см. на  с. 168-220.

89.              См. A. Blinushov. By All Available Means: the Russian Federation Ministry of Internal Affairs Operation in the Village of Samashki. Moscow. 1996.

90.              Администрация Дудаева сосредоточила все советские архивы – исторические, правительственные, партийные и архивы КГБ – под крышей Государственного Архива. Собрание включало разделы о депортации и жизни чеченцев и ингушей в Казахстане, которые были в 70-ые гг. спасены из архивов Казахской ССР (где они были обречены на уничтожение).

91.              Об этих собраниях и их значении см. Oрлов, O. П.и Черкасов, A. В. Россия-Чечня: цепь ошибок и преступлений. Mocква. 1998. С. 261.

92.              Несомненно, сыграл свою роль и опыт других народов (таких как евреи и армяне), которые были жертвами геноцида, а затем постарались – нужно помнить, что с разной степенью успеха – заручиться международной симпатией и поддержкой для создания своих государств.

93.              Williams. Op. cit. Tермин был предложен Вамиком Д. Волканом. См.Volkan, Vamik D. On Chosen Trauma // Mind and Human Interaction. Vol. 4. No. 1. 1992. P. 3-19. По Волкану, если виктимизированное сообщество не способно преодолеть память о травмирующем событии, оно передает эту задачу будущим поколениям вместе с решимостью никогда не допустить повторения этого.

94.              На практике, почти любая попытка определить групповую идентичность вынуждена использовать эти мотивы. Данный факт поддается объяснению скорее с помощью социальной психологии, чем истории.

95.              Aлeксандр Солженицын. Архипелаг ГУЛаг. 1918-1956. Опыт художественного исследования. Часть 6, Глава 4.

 

Моше Гамер , специально дял журнала "PROMETHEUS"

Другие:
Весеннее обострение в Ингушетии За покушением на Горбунцова стоит человек из "круга Путина"	Муджахедам Кавказа ниКТО не указ Маккейн предостерег Путина: "арабская весна" все ближе